Искусство духовной жизни. Живое слово пастыря. Священник Сергий Баранов

Это новая книга протоиерея Сергия Баранова. Автор – наш современник, священник, настоятель храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии РПЦ, отец шестерых детей.

В священнической проповеди он все чаще говорит: «Я очень люблю простых людей, кающихся грешников. И все меньше верю “раздутым праведникам”, несущим на себе внешнюю форму благочестия. В этом нахожу согласие с любимым Христом, лишенным лицемерия».

Его проповеди звучат через боль, которая пережигает все искусственное, наносное, после чего остается только правда о человеке, которая звучит коротко и точно: «Всяк человек – ложь». А любовь – это Бог. Любовь, чистота, свет, правда. Человек, признай свою несостоятельность и прилепись к Богу. Вот и все Евангелие. Это живое слово пастыря, который не боится говорить резко, прямо и по существу. Здесь нет идеализации человека, есть только правда о том, как хрупок и обманчив может быть наш духовный путь и как терпеливо любящий Бог возвращает нас к Себе.

Духовный мир не видится глазами, не слышится ушами, не ощущается обонянием. Его нельзя потрогать, как нельзя поймать воздух. Но у нас есть самый-самый чуткий орган – сердце. Его надо реанимировать, дать ему вторую жизнь, потому что, по большому счету, у каждого из нас сердце полумертвое. Если оживить его духовной жизнью, окажется, что оно тоже видит…

В духовной жизни человек иногда подходит к той точке, когда понимает, что именно сердце – орган, который видит, слышит, обоняет, осязает духовный мир. Оказывается, он для нас не совершенно потусторонний и может войти в формат наших чувств. И это ощущает сердце, если оно не только насос, качающий кровь, не только центр наших эмоций и впечатлений.

Так вот, сердце должно ожить. Если оно каменное, его нужно смягчить. Чем смягчается очерствевшая плоть? Влагой. Нужны слезы. Не только слезы – пот. Иногда и кровь нужна, чтобы оживить очерствевшее сердце. А это больно.

Поэтому не каждый может сказать: «Господи, я даю согласие!» Если человек пришел в религию комфорта, а не в религию Креста, он опускает голову и уходит. Но даже если сердце совсем перестало видеть, слышать, переживать, остается еще один орган, который продолжает в нас звучать. Поверьте мне, священнику, двадцать пять лет отслужившему в тюрьмах: почти у каждого разбойника еще тихонечко дребезжит совесть – голос Божий звучит в человеке. Глаза не видят, уши не слышат, руки не осязают, сердце стало камнем, а где-то в глубине тонко дребезжит совесть, которая должна тебе подсказать: «Мобилизуйся!»

Не видишь Бога? А ты в своем греховном состоянии и не должен Его видеть. Что ты можешь увидеть, когда у тебя все закрыто – органы зрения, слуха, обоняния и само сердце остановилось? И тогда совесть говорит человеку: «Даже если не видишь, мобилизуйся, замри и стой перед этой тайной Тела и Крови Христовых».